Поделиться  Фэйсбук Твиттер В контакте
Учёные и изобретатели России

Бэр
Карл Максимович

Номинирован пользователем Андрей Рябцев

17 февраля 1792 — 28 ноября 1876
Биология
всего голосов
13

Карл Бэр

Андрей Рябцев, 30 октября 2010
- Закон Бэра, - начинает студент на зачёте по акушерству. – Заключается в том, что берега рек в северном полушарии подмываются с правого берега, а в южном полушарии, наоборот.
- Ну и какое это имеет отношение к акушерству? – уточняет профессор.
- Видимо, имеются в виду… полушария мозга?
- Южное и северное? Для понимания материала лучше пользоваться полушариями мозга, а не подсказкой мобильного телефона. Вы назвали закон Бэра для географии, а теперь поищите, как звучит закон Бэра в эмбриологии…
Причиной заблуждения студента явилось то, что это едва ли не единственный случай в мировой практике, когда под одним именем существуют два закона в разных областях науки. Авторство обоих принадлежит одному и тому же человеку – российскому академику Карлу Максимовичу Бэру.

Во всём мире Карл Бэр считается практически основателем эмбриологии - как науки. Ему же принадлежит открытие географического феномена в прикаспийской низменности, которое теперь называю Бэровы холмы. В море Лаптевых находится остров Бэра. Карл Бэр впервые установил существование такого явления, как вечная мерзлота. Энтомолог и антрополог. Исследователь произведений Гомера, на практике доказавший, что путешествие Одиссея на самом деле имело место и проходило от Итаки до восточных берегов Чёрного моря. Историк написавший труд о полярных экспедициях Петра Первого. Антрополог. Энтомолог. Зоолог. Ботаник. Ихтиолог. Анатом. Врач. Дарвинист ещё до появления трудов Дарвина. Поэт. Полярный исследователь. Один из основателей Русского Географического общества.
Как получилось, что интересы и, главное – успехи, одного учёного так разнообразны?
Можно представить себе такого мужественного великана, которому нипочём ни шторма, ни морозы, но на самом деле уж сверхчеловеком он не выглядел совершенно.

Если в современном Калининграде, бывшем Кенигсберге, отойти от центральной улицы Ленина и спуститься по улице носящей имя генерала Галицкого, то внизу, можно увидеть остатки старого крепостного вала. Весной 18З4 года, этот холм, покрытый только что пробившейся травой, был безлюден, если не считать хорошо одетого мужчину лет тридцати пяти, который лежал на траве и плакал.
«Однажды я засел за микроскоп, когда на дворе еще лежал снег, а вышел на воздух - к валу, лежавшему в нескольких сотнях шагов от моего дома, - лишь тогда, когда рожь уже вполне колосилась, - вспоминал Бэр. - Этот вид колосящейся ржи так сильно потряс меня, что я бросился на землю и стал горько упрекать себя за свой образ действий. Законы природы будут найдены и без тебя, сказал я себе, - ты ли или другой их откроет, нынче ли, или через несколько лет, - это почти безразлично; но не безрассудно ли жертвовать из-за этого радостью своего существования?"
В результате долгих лабораторных исследований, учёный получил крайнее расстройство пищеварения, приливы крови к голове и нервозность, доходившую до галлюцинаций. Лечиться Бэр не хотел, так как всякий медик советовал ему прежде всего прекратить усиленные занятия.
В этом же году у учёного случилась поездка из Клайпеды в Таллин.
"Поездка от Мемеля до Ревеля на русских телегах, - пишет Бэр, - соединенная с неизбежно умеренною диетою, привела мой пищеварительный аппарат в сносное состояние и не только доказала мне с очевидностью необходимость иметь побольше движения, но буквально вбила мне это убеждение во все члены".
Именно этим обстоятельством впоследствии объяснял Бэр, свою тягу к дальним экспедициям. Он не давал другого объяснения, несмотря на обморожения при исследовании Новой Земли или малярию, заработанную им дельте Волги.


Карл Эрнст, или, как его называли в России, Карл Максимович Бэр, родился 17 февраля 1792 года в родовом имении- мыза Пийбе, в Гервенском округе Эстляндской губернии, расположенном в 106 км к югу от Ревеля. Отец Бэра, Магнус фон Бэр, отставной офицер русской армии принадлежал к эстляндскому дворянству, мать, Юлия фон Бэр, дочь майора русской армии.
Маленький Бэр рано начал интересоваться разными предметами природы и нередко приносил домой разные окаменелости, улиток и тому подобные вещи, которые бережно прятались в шкап, чтобы ребенок их не потерял, "и как раз поэтому и были потеряны", как добродушно замечает Бэр в своей автобиографии.
Семилетним мальчиком Бэр не только не умел еще читать, но и не знал ни одной буквы. Впоследствии он очень был доволен тем, что "не принадлежал к числу тех феноменальных детей, которые из-за честолюбия родителей лишаются светлого детства".
Зато уже в 11 лет Карл ознакомился с алгеброю, геометрией и тригонометрией и мог преподнести своему отцу собственноручно исполненный геодезический план части их имения.
Застав однажды своего учителя с книгою в одной руке и с растениями в другой, Карл поинтересовался, что он делает. Тот отвечал, что определяет растения, то есть старается найти их названия. Так как мальчик не мог понять, каким образом можно найти в книге название любого сорванного растения, то пришлось ему это объяснить. Живо заинтересовавшись этим делом, Карл стал ревностно собирать и определять растения, причем учитель не мог оказать ему никакой помощи, так как и сам был лишь начинающим ботаником. Таким образом, параллельно ознакомлению с естественными науками началось и самообучение, столь полезное для развития самостоятельности и духа критики, который составляет лучшую гарантию действительного, не поверхностного знания. Вместе с коллекционированием молодой Бэр знакомился и с лекарственными растениями и стал мечтать о медицинской карьере.
К 16 годам, когда домашняя учеба закончилась, Карл владел французским, немецким, английским, латынью, эстонским и несколько хуже русским языками. Его увлечением стали ботаника и зоология.
В 1810 он поступил на медицинский факультет университета в Дерпте (Тарту).
Когда в 1812 году последовало вторжение Наполеона в Россию, и армия маршала Этьена Макдональда угрожала Риге, Бэр, как истинный патриот, отправился добровольцем на театр военных действий.
По окончании войны Бэр продолжил своё образование в Вене. Однажды предприняв вылазку в горы и очутившись среди вольной природы, Бэр почувствовал, что он едва ли рожден быть медиком: душные госпитали ему нестерпимы. Обдумав свое положение, он решил заняться естествознанием.
Бэр покинул разочаровавшую его Вену и пешком отправился на запад, не имея никакой определенной цели, надеясь лишь где-нибудь узнать, какой университет лучше всего избрать. Через Линц он прошел в Зальцбург и, продолжая путь далее, встретил в одном маленьком городке двух натуралистов. Разговорившись с ними, он не преминул спросить, где бы можно было поучиться сравнительной анатомии. "Идите к Деллингеру в Вюрцбург, - дали они совет.
Ободренный тем, что видел теперь перед собою определенную цель, он пошел через Мюнхен, Регенсбург и Нюрнберг и осенью (1815 года) был уже в Вюрцбурге у Деллингера, которому и объяснил свое желание слушать курс сравнительной анатомии. "В этом семестре я ее не читаю", - ответил Деллингер своим спокойным, медленным тоном. Бэр был поражен как громом, ибо, будучи воспитанником Дерптского университета, где на медицинском факультете не было даже анатомического театра, он не мог себе представить, чтобы чему-нибудь можно было выучиться иначе, как путем слушания лекций. Деллингер между тем рассматривал мхи; потом он поднял голову, посмотрел несколько минут на остолбеневшего Бэра и сказал опять так же медленно и спокойно: "Да к чему вам лекции? " И знаменитый ученый стал обучать его практике.
Весной 1817 , после хорошей практики, Бэр поступил прозектером в Кенигсбергский университет к знаменитому анатому Бурдаху.
В качестве прозектора, то есть помощника профессора с правом читать собственные лекции, Бэр тотчас же открыл курс сравнительной анатомии беспозвоночных животных, носивший весьма практический характер, так как он состоял преимущественно из показывания и объяснения анатомических препаратов и рисунков. Курс этот благодаря богатству сведений, приобретенных Бэром у Деллингера, был настолько интересен, что и профессора посещали эти лекции.




Затем Бэру пришлось немало потрудиться над устройством нового анатомического института, средства на который были выхлопотаны Бурдахом.

Исследования Бэра не ограничились университетом, очень скоро он сделал открытие, что девушки в Кенигсберге очень красивы и, вскоре, в 1819 году женился на одной из них, Августе фон Медем. В том же году его назначили экстраординарным профессором зоологии, с поручением приняться за устройство при университете зоологического музея.

Изучая развитие зародышей, Бэр делал открытие за открытием. Он открыл так называемую спинную струну, хорду, — основу скелета позвоночных (хордовых). Он разобрался в зародышевых оболочках млекопитающих, во всех этих аллантоисах и амнионах, которые столь часто смущают студентов на экзаменах.
Бэр установил, что зародыши высших животных напоминают не взрослые формы низших, а сходны лишь с их зародышами.
Он считал, что любоё животное в развитии эмбриона, стремится к проявлению своей индивидуальности и приобретает постепенно сначала характерные черты типа, потом класса и т. д., наконец, вида. Это его положение в эмбриологии называется законом Бэра. (Вспомните, как звучит закон Бэра в географии)
Подробно описал, как мозг возникает в виде нескольких пузырей, проследил историю каждого пузыря и указал, какая часть мозга из какого пузыря образуется. Бэр установил, что у зародыша сначала появляются складки, потом они свертываются в трубки, а затем из трубок образуются те или другие органы.
Практически Бэр основал эмбриологию - или учение о развитии животных и человека.
Показательно, что первую свою статью об открытии яйца млекопитающих он оформил в виде письма в Петербургскую академию наук. Много лет спустя по случаю 50-летнего юбилея научной деятельности К. М. Бэра Российская Академия наук преподнесла ему большую медаль с барельефным изображением его головы и надписью вокруг неё: "Начав с яйца, он показал человека - человеку".

В 1834 году Бэр с семьей, где было пятеро детей, переезжает в Петербург. Здесь ему предстояло прожить 33 года и работать в качестве академика Петербургской академии наук, а также в Медико-хирургической академии. В Петербурге он закончил свой знаменитый двухтомный научный труд "История развития животных". К. Бэр выступал как убежденный сторонник эволюционного развития животного мира задолго до работ Дарвина.

В 1837 году Бэр организует и возглавляет полярную экспедицию на Новую Землю, где до него не бывал до него ни один натуралист. Таким образом, начался ряд путешествий, результатами которых Бэр обогатил географическую науку.
Казенная шхуна, ожидавшая их в Архангельске, оказалась так мала, что в каюте не было места для всех членов экспедиции; пришлось нанять еще большую лодку (ладью) охотников на моржей. На этих двух судах экспедиция отплыла в море и 2 июля достигла южного берега Кольского полуострова, где была встречена снежною бурей. Вдоль берега путешественники поплыли к северу, местами выходя на берег. Наконец, воспользовавшись поднявшимся южным ветром, они доехали к 17 июля до Новой Земли. Здесь они пробыли шесть недель, делая различные наблюдения и собирая коллекции. Бэр был в восторге от обилия и новизны впечатлений, произведенных на него этою бедною и до свирепости суровою страною.
"Полное отсутствие не только деревьев, но даже кустарников придает полярным странам особый характер. Глаз лишен возможности измерять расстояние. Отсутствие деревьев и построек, к размерам которых привык глаз, служит причиною того, что расстояния кажутся меньшими, горы более низкими. Обман зрения усиливается необычайною прозрачностью воздуха в ясные дни. Отсутствие деревьев и даже сочной травы вызывает чувство одиночества, охватывающее как образованного мыслителя, так и простого матроса. Но это чувство не имеет в себе ничего подавляющего; напротив, в нем есть что-то торжественное, возвышенное; его можно сравнить только с тем глубоким впечатлением, которое возбуждает и оставляет навсегда посещение Альп. Немногие живущие внутри страны птицы никогда не кричат; насекомые также не издают почти никаких звуков; песцов слышишь только ночью. Полное отсутствие звуков напоминает тишину могил. Выскакивающие из земли мыши, двигающиеся по прямой линии и опять исчезающие в землю, напоминают собою скорее призрак, чем живое существо. Кажется, будто здесь совсем нет жизни, и это потому, что здесь очень мало движения. Растения и листья деревьев других стран обыкновенно колеблются от легкого ветерка; здесь же растения так низки, что ветер до них не достигает, они неподвижны и кажутся как бы нарисованными". Правда, напоминает «белое безмолвие» - Джека Лондона?

В сентябре Бэр был уже в Архангельске и оттуда благополучно возвратился в Петербург, вполне довольный своим путешествием. Академии была передана коллекция животных и растений Новой Земли.
Бэр наметил план широкого изучения Севера в естественнонаучном отношении, который обнаружен в наши дни в Центральном государственном историческом архиве в Санкт - Петербурге.
Эти же архивы показывают, что и такое явление, как «вечная мерзлота» было впервые описано Бэром в его письме к Миддендорфу, а не самим Миддендорфом, как ранее было принято считать.
Это путешествие повело за собою стремление к новым подобным же предприятиям; в 1839 году Бэр совершил со старшим сыном своим Карлом поездку для исследования островов Финского залива, а в 1840 году вместе с будущим знаменитым путешественником Миддендорфом посетил Кольский полуостров.
С 1840 года Бэр начал издавать особый журнал при академии, под названием "Материалы к познанию Российской империи".


С 1851 года начинается ряд путешествий Бэра в разные места России, предпринятых с практическими целями и вовлекших Бэра, кроме географических и этнографических исследований, в область прикладной зоологии. Бэр жаловался, что чувствует себя в России мало полезным, поэтому он с охотою взялся за исследования о состоянии русского рыболовства, по идее министра государственных имуществ Киселева. Первая экскурсия состоялась в апреле 1851 года на Чудское озеро и берега Балтийского моря; затем Бэр совершил еще пять поездок в эти же местности в течение 1851 и 1852 годов. Результаты этих экскурсий вместе с мотивированным проектом упорядочения рыболовства на Чудском озере изложены на русском языке в первом томе "Исследований о состоянии рыболовства в России", изданных министерством государственных имуществ.

С 1853 года начались поездки Бэра на Волгу и Каспийское море, опять-таки для изучения рыболовства.

Здесь Карл Бэр обнаружил, что рыба «черноспинка» или «бешенка», как называли её местные жители и считавшейся пригодной только на то, чтобы вытапливать из неё жир для ламп – не что иное, как сельдь. Бэр собственноручно произвёл засол бешенки и при первой же дегустации убедил маловеров в исключительной её доброкачественности. Эта новая каспийская сельдь пришла на смену "голландской" сельди, ввоз которой к нам прекратился из-за Крымской кампании. Научив заготовлять каспийскую сельдь, К. М. Бэр на миллионы рублей золотом увеличил национальное богатство страны.
Практические выводы, основанные на работах этой экспедиции, К. М. Бэр изложил в своих известных "Предложениях для лучшего устройства каспийского рыболовства ", в которых он разработал ряд правил к "выгоднейшему употреблению продуктов рыболовства "

В частности благодаря рекомендациям Бэра улов рыбы в Каспии стал приносить доход России к 1895 году - 30,0 миллионов рублей ежегодно. По данным "Вестника рыбопромышленности" за 1895 год стоимость российского улова в конце XIX столетия составила 53,4 миллионов золотых рублей и уступала по этому показателю только США и Великобритании.





В Прикаспийской низменности, он также открыл новую форму рельефа - Бэровские бугры — параллельные, почти широтно вытянутые гряды в Прикаспийской низменности правильной и однообразной формы, имеющие направление с востока на запад между устьями Кумы и Эмбы. Высота преимущественно от 10 до 45 м, длина до 25 км, ширина 200—300 метров. Среднее расстояние между гребнями 1—2 км.

Из географических открытий К. М. Бэра необходимо отметить его знаменитый закон - "закон Бэра", по которому все реки северного полушария перемещают свои русла в сторону своего правого берега, который в силу этого постоянно размывается и становится крутым, тогда как левый берег остаётся пологим, исключая места крутых поворотов; в южном полушарии отношения будут обратные. Бэр верно объяснил подмеченное явление влиянием вращения Земли.


Страсть к путешествиям у. Бэра была неуёмной, а привычка к перемене мест сопровождала его до самых глубоких лет.
В 1845 г. совершает поездку на Средиземное море с целью изучения морской фауны беспозвоночных. За промежуток 1851-1857 гг. предпринял ряд экспедиций на Чудское озеро и Балтику, в дельту Волги и на Каспий с целью изучения состояния рыболовства в этих районах. В последующие годы (1859 и 1861) он вновь путешествует по континенту Европы ив Англии.
В промежутке между этими двумя заграничными путешествиями он был в 1860 г. на реке Нарове и Чудском озере с целью проведения опытов по пересадке лососей. В 1861 г. он ездил на Азовское море для выяснения причин прогрессирующего его обмеления, причём он опроверг версию, раздуваемую в меркантильных целях каботажной компанией о том, что будто это обмеление происходит за счёт балласта, выбрасываемого с приходящих кораблей.

Бэру принадлежит исторический труд об Арктических исследованиях Петра Первого.
Он же провёл расследование и привел аргументы в пользу того, то описанное Гомером путешествие Одиссея имело место и проходило у берегов Чёрного моря.


Последние 9 лет К.Бэр жил в Дерпте. Умер он 16 ноября 1876 года 84 лет от роду. Погребение состоялось на Иоанновском кладбище в Тарту при огромном стечении народа. Присутствовали все профессора и студенты Дерптского университета.
Через 10 лет 16 ноября 1886 года на народные деньги был открыт памятник великому ученому (скульптор Опекушин).






Физиолог Ф.В.Овсянников, хорошо знавший Бэра, писал: "… он жил для науки, для отечества, для цивилизации. Он не был коренным русским, но редко приходилось встречать людей, которые так бы были преданы России и её интересам, как он…".
Имя Бэра украшает список таких людей, как с немецкими фамилиями, как Крузенштерн и Беллинсгаузен, для которых Россия была Отечеством, которому они служили верой и правдой…





В Петербурге в Зоологическом музее установлена скульптура Бэра. В Астрахани именем Бэра названа одна из улиц. Именем Бэра российский полярный исследователь Миддендорф назвал один из островов в Таймырском заливе.Это тот самый остров, с которого другой полярный исследователь Толль видел загадочную землю Санникова. Именем Бэра назван мыс на Новой Земле.
А в Калининграде чиновники сочли нужным переименовать улицу Бэра в Геологическую. Про Новую Землю Бэр говорил, что это самое счастливое место на Земле, потому что там нет чиновников…

Эксперты

Чечихин Юрий Валерьевич

генеральный директор ОАО «ИЗВЕСТИЯ».

Салтыков Борис Георгиевич

Директор Политехнического Музея г.Москвы

Хохлов Алексей Ремович

Проректор МГУ по направлению: инновации, информатизация и международные научные связи.

Суетин Николай Владиславович

Руководитель работ по развитию новых R&D проектов в России и СНГ